 |
 Журнал "Новый Крым. Курорты и туризм" 2005/1
 Архив всех номеров
Содержание 2005/1
Курортный фальшстарт. Первую попытку организовать пролетарскую здравницу
ждала неудача.
В основе истории советских курортов Крыма лежит миф. Это миф о том, что победная поступь советского курортного строительства началась со знаменитого ленинского Декрета 1920 г. об использовании Крыма для лечения трудящихся. На самом деле, это грандиозное начинание ожидал не менее грандиозный крах, о чем не принято было говорить в советское время. Впоследствии с немалыми усилиями его удалось преодолеть, и с тех пор официальная версия истории советских курортов рассматривалась как непрерывная чреда успехов. В действительности все было намного сложнее…
Вождь мирового пролетариата и создатель первого в мире соци-алистического государства В.И. Ленин за свою жизнь в Крыму не бывал ни разу. Все, что он знал о развеселом притоне буржуазии и помещиков, ему рассказывал его младший брат Дмитрий, оказавшийся здесь в 1911 году. В свое время Дмитрий был не просто покорен и очарован крымскими красотами, но и, будучи врачом, вполне отдавал себе отчет в их целебных свойствах.
Как выдающийся государственный деятель, Ленин извлек из рассказов брата прежде всего политические выводы. Ничто не произведет такого впечатления в стране, только что пережившей гражданскую войну, погруженной в холод, голод и разруху, как возможность быстро по-ставить то, что еще недавно служило эксплуататорам, на службу трудовому народу.
Вскоре текст Декрета об использовании Крыма для лечения трудящихся лежал перед Лениным на столе. «Благодаря освобождению Крыма Красной Армией от господства Врангеля, – говорилось в нем, – открылась возможность использовать лечебные свойства крымского побережья для лечения и восстановления трудоспособности рабочих, крестьян и всех трудящихся всех советских республик, а также для рабочих других стран, направляемых Международным советом профсоюзов… Для приведения этого в исполнение Совет Народных Комиссаров РСФСР… постановляет:
“Обязать народный комиссариат здравоохранения открыть в кратчайший срок санатории в Крыму с таким расчетом, чтобы в январе было открыто 5 тыс. коек. Весной – 25 тыс. коек…2. Наркомпроду немедленно обеспечить санатории достаточным количеством продо-вольствия…3. Наркомпути принять меры к срочному продвижению санаторных поездов… 4. Главтопу снабдить санатории топливом на все зимнее время… 5. ВСНХ… принять меры к действительному обеспечению Управления курортами достаточным количеством автомобилей… 6. Наркомзему… обеспечить санатории и курорты молочными фермами, а также виноградниками и огородами,… причем в первую очередь должны быть использованы бывшие царские виноградники при ливадийских дворцах… 7. Ни одно помещение на крымском побережье, подходящее под санаторий и здравницу,… не может быть занимаемо никакими лицами и учреждениями…».
Декрет был подписан 21 декабря и 24-го доведен до Д.И. Ульянова, назначенного уполномоченным Наркомздрава РСФСР по Крыму с чрезвычайно широкими полномочиями. Одновременно он возглавил сфор-мированное еще 14 декабря приказом Крымревкома Центральное управление курортами Крыма (ЦУКК), на которое теперь и возлагалась задача реализации обширной программы сотворения советских курортов. Ближайшей целью ставилось принять и разместить в Крыму несколько тысяч рабочих промышленных городов.
Первоначально особо-уполномоченный и местные власти проявили полное согласие. Уже 25 декабря Крымревком издал специ-альный приказ «Об опре-делении курортных мест-ностей общегосударствен-ного значения», в котором пос-тановлялось: «1. Главное и основное назначение Крыма – быть Всероссийской пролетарской здрав-ницей… 2. Все земли, парки, сады, дачные угодья и водные пространства, нахо-дившиеся ранее в пользовании курортов для лечебных нужд и целей, со всеми сооружениями… изымаются из ведения органов Наркомзема и переходят в непосредственное заведование Наркомздрава и его учреждений».
Однако вскоре выяснилось, что крымские и московские деятели смотрят на свои задачи совершенно по-разному.
Не смотря на то, что крымские ревкомовцы провозгласили исполнение декрета своей «боевой задачей», в действительности для Крымревкома, заваленного каждодневными проб-лемами, превращение Крыма во «Всесоюзную здравницу» было скорее радужной перспективой, нежели ближайшей целью. Здесь холод, почти что голод, чистки, бандиты в горах, недобитая контра мечтает о врангелевском десанте, до курортов ли сейчас?
Ульянов же, напротив, считал, что в Крыму не понимают всей важности немедленного создания в Крыму «Пролетарской здравницы» и преступно игнорируют усилия возглавляемого им учреждения. Что касается последнего, то с самого начала скромная и сугубо мирная советская контора прев-ратилась в его руках в чрезвычайный орган управления, построенный по всем правилам военно-большевистской бюрократии, с собственным политотделом, укомплектованный боевыми и чрезвычайно настойчивыми партийцами. Распоряжения ЦУККа напоминают военные приказы, а ее деятельность поражает стратегическим размахом. 28 января ЦУКК объявило о переходе в свое ведение всех санаториев, грязелечебниц, домов, дач и усадеб, потребовало мобилизовать чуть ли не весь наличный транспорт для нужд снабжения курортов и перевозки больных.. 11 февраля Дмитрий Ульянов выступил с программной статьей в «Правде», где объявил, явно имея в виду кого-то конкретно, что в пролетарской здравнице не будет «места цирюльникам, уже пытающимся проскочить на крымские курорты всяческими способами и под разными предлогами». Он засыпал Нарком-здрав телеграммами, на чем свет стоит ругая местных «головотяпов», смотрящих на большое государ-ственное дело «со своей крымской колокольни», требовал подчинения себе местного Губздравотдела и других особых полномочий. Старший брат был в курсе бурной деятельности Дмитрия Ильича и по мере сил старался оказывать ему свое содействие. Местным однопартийцам, понятно, все это не нравилось.
Ситуация в Крыму в 1920-1921 годах представляла собой полный хаос. Единой устоявшейся власти на полуострове в течение, по крайней мере, первого года после завоевания его Красной Армией не существовало. Власть Крымревкома, возглавляемого сначала не вполне нормальными фанатиками-большевиками Р. Земляч-кой и Белой Куном, а потом товарищем Лиде, постоянно оспаривалась со стороны военных (в Крыму дисло-цировались подразделения до шести армий Южного фронта) и различных центральных организаций и упол-номоченных. ЦУКК стало одной из них. Посланный для изучения общей ситуации на полуостров в феврале-марте представитель ЦК РКП(б) и Наркомнаца М. Султан-Галиев в своей докладной записке, хранившейся до 90-х годов в строжайшем секрете, среди многих других безобразий констатировал следующее: «Взаимоотношения между курортным управлением и местной властью, как в центре Крыма, так и на местах, установились крайне ненор-мальные. Цукисты смотрят на местные органы как-то свысока: все советские органы в Крыму в их глазах являются лишь побочными органами по об-служиванию ЦУККа и курортов. А местные органы только лишь нервничают от этого, на Южном берегу ЦУКК забрало себе все лучшие помещения. Все дачи и гостиницы находятся в ее руках, и 90% их пустуют в ожидании прибытия новой партии больных. В Ялте, где в старое время помещалось до 80-100 тыс. народу, и даже больше, а сейчас живет не более 10-15 тыс. человек, уже «кризис в помещениях». Почему-то курортное управление и местные советские учреждения помещаются в лучших гостиницах, а приезжая публика остается на улице». Сам Султан-Галиев вместе с Членом Крымревкома, приехав в Ялту, не мог найти себе квартиры в течение 5-6 часов и добился ее лишь при вмешательстве Особого отдела.
13 февраля 1921 г. пришел первый поезд, далее прибывали еще и еще. В них ехали на юг сорванные со своих мест голодные и плохо одетые рабочие и бывшие красноармейцы, не знавшие что их постигло: неожиданное благодеяние новой власти или новые, еще не виданные, испытания. Последних оказалось больше.
Зима 1920-1921 гг. была исклю-чительно суровой. Приезжие не были снабжены продовольствием, наскоро подготовленные помещения не отапливались. Несчастные люди, приехавшие для отдыха и лечения «подорванных непосильным трудом и революционной борьбой организмов», оказались в ужасающей ситуации. «Более или менее твердой продовольственной базы, – доносил Султан-Галиев, – для курортов не было создано. Все, что могло обслуживать курорты, как, например, громадные запасы сгущенного молока и прочих доставшихся от Врангеля продуктов, – почему-то было вывезено из Крыма. Жиров совершенно не было». Даже то средство, которое традиционно примиряет русского человека с действительностью, и то отсутствовало: «Вино, - писал Галиев, - отпускается больным в «ненормальной дозе». Однако еще хуже была окружающая атмосфера. Больные хоть как-то питались, что касается местного насе-ления, то среди него фактически царил голод. «Ясно, – отмечал Галиев, – что при таком положении местное насе-ление как к самим курортам, так и к больным, кроме вражды, ничего не может питать». В результате среди больных, – сообщает Галиев, – «замечается обратная тяга на Север». Посланец ЦК описывает случай, когда больные в Ялте начали составлять список желающих уехать в Россию для подачи его властям. Набралось до двухсот «подписантов». Репутация «Пролетарской здравницы» висела на волоске. Поскольку никакие уговоры не помогали, ЦУКК прибегло к помощи карательных органов: «Дальнейшую подписку, – сообщает Галиев, – удалось прекратить лишь благодаря вмешат-ельству Органов ЧК».
В апреле 1921 года Крым-ревком и обком ВКП(б) конста-тируют полный крах деятель-ности ЦУККа, требуя от Москвы прислать новых работников. Оставлены действующими лишь два района – Ялтинский и Евпаторийский. О том, как протекала работа этих управлений в сезон 1921 года, можно судить из их официальных отчетов… К весне 1921 года неимоверными усилиями удалось отремонтировать и открыть несколько здравниц. В Ялтинском районе – 13 санаториев, лазаретов и домов отдыха на 772 оборудованных койки, в Алупкинском – 6 санаториев с 445 койками, в Симеизском – 4 санатория на 300 коек, в Гурзуфском – 2 заведения с пятью оборудованными койками и в Алуште – 2 санатория на 60 оборудованных мест. В Ялте (как раз в это время город был переименован по моде револю-ционного времени в Красноармейск) две бывшие фешенебельные гостиницы «Ореанда» и «Джалита» превратили в так называемые районные распре-делители на 233 оборудованных места, в которых больные должны были находиться некоторое время по прибытии на Южный берег до последующего их направления в ту или иную здравницу. Это было конечно не 25 тыс. мест, требуемых Лениным, но все же кое-что. «Кризис в помещениях» был устранен, тем более что первые трудности с размещением приехавших зимой людей привели к приостановке их потока. К 1 мая в ялтинских распределителях находилось 85 больных, в других заведениях Ялты – 592 человека, в Алупке «лечилось» 218 человек, в Симеизе – 180, в Гурзуфе всего пять, а в Алуште на два санатория был в наличии всего один больной. Однако, преодоление «квартирного голода» оказалось ничем, перед другими трудностями, прежде всего, перед голодом настоящим. «Что касается специального снабжения, – констатировал автор докладной записки в уездный ревком о положении дел в ялтинском курортном управлении, – то с начала прибытия больных с Севера, т.е. с 15 февраля 1921 года, деятельность отдела снабжения протекала при крайне тяжелых условиях. Общая потребность больных в основных продуктах питания была удовлетворена приблизительно на 50-60%. Многих особенно важных продуктов для больных, как, например, яиц, жиров, овощей или не было вовсе, или было в ничтожном количестве… Общая потребность Красноармейского Райкурупра в продуктах питания была удовлетворена за первые 1, 5 – 2 месяца со дня приезда с Севера больных, лишь в размере около 20%». Поставки продовольствия не были налажены и временами больные сидели вообще без всякого продовольствия. Не лучше обстояло дело с «вещево-хозяй-ственным» довольствием. Белье было получено в крайне ограниченном количестве, практически не было мыла, для того, чтобы как-то одеть больных Райкурупр прибег даже к сбору вещей у населения. В холодное время помещения, где находились люди, вообще не отапливались. В конце концов курортное начальство плюнуло на какую-либо специализацию санаториев и стало группировать больных, основываясь на единственном соображении наличия топлива. Общие больные объединялись с туберкулезными в одних заведениях, где было хоть немного дров.
Немногим лучше обстояло дело в Евпатории. Сюда больные стали прибывать только в мае, но от этого им пришлось пережить не меньшие лишения: «Первая партия больных, прибывшая 5 мая, была размещена в ремонтированном и наскоро подго-товленном приемнике № 1; последущие партии прибывающих больных Севера поступали непосредственно в неоконченный оборудованием и ремонтом санаторий «Таласса» и прилегающие к нему дачи… Несвоевременность прибы-тия больных, неплано-мерность посылки санпо-ездов с больными, посылка больных без показаний (не отвечающих лечению евпаторийского курорта), недостаток инвентаря, недостаток не только вполне подготовленного, но медперсонала вообще, и многие другие причины… внесли в начале тот исключительный хаос в отношении сносного размещения и устройства больных, рассеять который удалось лишь с большим трудом»…
Судьба всего ленинского начинания висела на волоске. Но большевики не были бы большевиками, если бы их смущали подобного рода трудности. Ранее провозглашенный курс на Крым как Всесоюзную здравницу должен оставаться неизменным. В июне ЦУКК было выведено из формального подчинения Крымревкому и подчинена только Москве. Что-то удавалось с боем выбивать, где-то – нести потери. Главной причиной стал сам инициатор грандиозного прожекта – Дмитрий Ильич Ульянов. Его бурная деятельность привела к тому, что Москва, в конце концов, вынуждена была отозвать его из Крыма. Но ЦУКК не сдавалось. К концу 1921 года ЦУККовские деятели подали в центр еще более впечатляющий проект организации грандиозного государственного пред-приятия для обслуживании рабочих и крестьян. Однако ему в тот период не суждено было осуществиться – на полуострове начинался голод, который на полтора года похоронил все курортные начинания новой власти. Медленное возрождение крымских курортов после гражданской войны началось лишь в 1923 году, и было оно всецело связано с НЄП.
Андрей Мальгин |
|
|
|
|
|
|
|
|
